Жена как культура. дабы офицеры не одичали.

Жена как культура. дабы офицеры не одичали.

Случай в древнем Шумере, где небритые и немытые мужики впервые приобщались к основам цивилизации. Там царь Гильгамеш решал проблемы демографии.
В 18:30 я проснулся в творческом экстазе. В голове бились и толкались, демонстрируя свои сокровища, варварские короли.

Все они нагло стремились первыми попасть в мой гениальный текст для детской энциклопедии, дав подрастающему поколению счастье, а учёному деньги. Цыц, разбойники! – грозно кричал я, испивая утреннее какао и мысленно загоняя мёртвых владык в живую очередь. – Вас много, а страниц всего 100!

Но тут в квартиру впорхнула с каких-то модных тусовок жена…

Слушая задней половиной своего могучего мозга её щебет, я даже не сосредоточивал взгляд на возбуждённо прыгающей груди. Но вдруг остро почувствовал, что небрит. И не помню, куда сунул зубную щётку.

Михаил Ножкин. Мой герой


Творчески ориентированному мужику такие глупости не нужны. Но бритва и щётка вдруг стали остро необходимы в свете идеи немедля приобщиться к высоким идеалам культуры в виде своей прекрасной половины– в постели, если успею жену до неё донести.

Успел! И тут же вспомнил аналогичный случай в древнем Шумере, где небритые и немытые мужики впервые приобщались к основам цивилизации.

Там царь-герой Гильгамеш успешно решал проблемы демографии, осеменяя дев и жен ограждённого Урука, пока их мужья женихи месили глину и мёрли, как мухи, на палимых солнцем полях. Творческий, увлечённый подход царя к проблеме смущал девственных жриц, в число которых, во избежание инцеста, автоматом записывались дочери царя.

Гильгамеш — царь шумерского города Урука. Гильгамеш это аккадское имя; шумерский вариант, по-видимому, образован от формы «Бильга-мес», что, возможно, значит «Предок героя».

Жители Урука нажаловались богу:

Отцам Гильгамеш сыновей не оставит,

Днём и ночью буйствует плотью…

Матери Гильгамеш не оставит девы,

Зачатой героем, суженной мужу!…

В свадебный покой пути нет людям…

Свадебный покой открыт бывает,

Только Гильгамешу, царю Урука…

И он обладает суженой супругой. Бог подсказал выход: найти Гильгамешу друга, чтобы царь с ним проводил время в пьянке, хулиганстве и глубокомысленных беседах.

Слава богу! – завопили шумеры и послали женщину-блудницу за другим героем – диким охотником Энкиду, небритым и вовеки немытым, покрытым шерстью героем, который ел траву с газелями и играл у водопоя со львами.

Но отчего же блудницу? – спросите вы у меня, знатока мудрых шумер. Оттого, что иным путём вырвать Энкиду из идеальной экосистемы не представлялось возможным.

Адепт дикой природы все хитрые ловушки разрушал, ямы засыпал, попавшее в них зверьё и тварь степную освобождал. Шумеры рыдали от бессилия, пока мудрый старец не указал им яму, из которой нет выхода, ловушку, из которой не вырваться:

Победит его женщина, как муж могучий!

Когда у водопоя зверьё он поит,

Пусть сорвёт она одежду, красы свои откроет –

Увидав её, приблизится к ней он –

Покинут его звери, что росли с ним в пустыне!

Избранная среди достойнейших блудница Шахмат, не испугавшись мохнатого полузверя:

Увидала Шахмат дикаря-человека,

Мужа-истребителя из глуби степи:

Вот он, Шахмат! Раскрой своё лоно,

Свой срам обнажи, красы твои да знает!…

Раскрыла Шахмат груди, свой срам обнажила –

Увидал Энкиду – забыл, где родился!

Не смущаясь, приняла его дыханье,

Распахнула одежду, и лёг он на Шахмат,

Наслажденье дала ему, дело женщин, –

Ласки его ей были приятны.

Проблема изъятия полузверя из дикой природы была решена не скоро, но радикально:

Шесть дней миновало, семь ночей миновало –

Неустанно Энкиду познавал блудницу.

Когда же Энкиду насытился лаской,

К зверью своему обратил лицо он.

Увидав Энкиду, убежали газели,

Степное зверьё избегало его тела.

Вскочил Энкиду – ослабели мышцы,

Остановились ноги, и ушли его звери,

Смирился Энкиду – ему, как прежде, не бегать!

Но стал он умней, разумением глубже, –

Вернулся и сел у ног блудницы,

Блуднице Шахмат в лицо он смотрит,

И, что скажет блудница, его слушают уши.

Продвинутая дама грамотно перешла к обращению мужика в цивилизацию, почесав за ухом его Эго:

Ты красив, Энкиду, ты богу подобен –

Зачем со зверьём в степи ты бродишь?

Пойдём, Энкиду, в Урук ограждённый,

Где гордятся люди царственным платьем,

Где, что ни день, то праздник бывает,

Где распутные мальчики живут привольно,

И блудницы красотою славны!

Лишь затем Шахмат выдала сакраментальное: Энкиду, ты не ведаешь жизни! Одела его в ткань, оторванную от своей одежды, привела в деревню, научила есть хлеб, пить сикеру, умащаться елеем и т.п.

Счастливчик одеждой оделся, стал похож на мужа, оружие взял, сражался со львами, – словом, вошел в Урук, как порядочный человек! В результате всей операции царь Гильгамеш, бывший её целью, после моря приключений получил верный ответ на остро волновавший его вопрос о смысле жизни:

Светлы да будут твои одежды,

Волосы чисты, водой омывайся,

Гляди, как дитя твою руку держит,

Своими объятиями радуй супругу –

Только в этом дело человека!

Но что нам шумеры, ведь они вымерли! Однако роль дамы в повседневном приобщении мужей к цивилизации лишь укрепилась. Когда капитана Невельского, благодаря которому мы имеем Амур и Сахалин, спросили, какого чёрта он потащил в дикие места юную супругу, героический мореход ответил:

Чтобы господа офицеры не впадали в дикое состояние!

Фото: wikimedia.org

Автор: Андрей Богданов superstyle.ru

Похожие статьи:

Читайте также: